Неточные совпадения
Он то и дело подливал да подливал; чего ж не допивали гости, давал допить Алексаше и Николаше, которые так и хлопали рюмка за рюмкой, а встали из-за стола — как бы ни в чем не бывали, точно
выпили по
стакану воды.
Не откладывая, принялся он немедленно за туалет, отпер свою шкатулку, налил в
стакан горячей
воды, вынул щетку и мыло и расположился бриться, чему, впрочем, давно
была пора и время, потому что, пощупав бороду рукою и взглянув в зеркало, он уже произнес: «Эк какие пошли писать леса!» И в самом деле, леса не леса, а по всей щеке и подбородку высыпал довольно густой посев.
Княгиня лечится от ревматизма, а дочь Бог знает от чего; я велел обеим
пить по два
стакана в день кислосерной
воды и купаться два раза в неделю в разводной ванне.
Он таки заставил его взять
стакан с
водой в руки. Тот машинально поднес
было его к губам, но, опомнившись, с отвращением поставил на стол.
— Господи! Все утро такие веселые
были… Что с ними? — шептала Катя, принеся со стола тетки спирт и суетясь со
стаканом воды.
Уверенный, что он сказал нечто едкое, остроумное, Клим захохотал, прикрыв глаза, а когда открыл их — в комнате никого не
было, кроме брата, наливавшего
воду из графина в
стакан.
«Кошмар», — подумал он, опираясь рукою о стену, нащупывая ногою ступени лестницы. Пришлось снова зажечь спичку. Рискуя упасть, он сбежал с лестницы, очутился в той комнате, куда сначала привел его Захарий, подошел к столу и жадно
выпил стакан противно теплой
воды.
Клим не ответил, наливая
воду в
стакан, а
выпив воды, сказал...
Туробоев не казался взволнованным, но вино
пил, как
воду,
выпив стакан, тотчас же наполнил его и тоже отпил половину, а затем, скрестив руки, стал рассказывать.
Самгин сел в кресло, закурил, налил в
стакан воды и не стал
пить:
вода была теплая, затхлая.
Ему показалось, что он принял твердое решение, и это несколько успокоило его. Встал,
выпил еще
стакан холодной, шипучей
воды. Закурил другую папиросу, остановился у окна. Внизу, по маленькой площади, ограниченной стенами домов, освещенной неяркими пятнами желтых огней, скользили, точно в жидком жире, мелкие темные люди.
Он пошел к двери и оглянулся. Она сидит неподвижно: на лице только нетерпение, чтоб он ушел. Едва он вышел, она налила из графина в
стакан воды, медленно
выпила его и потом велела отложить карету. Она села в кресло и задумалась, не шевелясь.
—
Есть у тебя
стакан воды… — спросил Райский. — Дай
пить!
И подала Дуне
стакан холодной
воды. Та с жадностью
выпила и пришла в себя.
Схватил
стакан, что возле графина с
водой стоял, сполоснул другой, что на чайном приборе
был, и налил оба до краев.
Мало-помалу она успокоилась, корчи и судороги прекратились, открыла она глаза, отерла лицо платком, села на диван, но ни слова не говорила. Подошла к ней Варвара Петровна со
стаканом воды в руке. Большими глотками, с жадностью
выпила воду Марья Ивановна и чуть слышно промолвила...
Вошла Никитишна. В одной руке несла
стакан с
водой, в другой кацею с жаром и ладаном.
Стакан поставила на раскрытое окно,
было бы в чем ополоснуться душе, как полетит она на небо… Кацеéю трижды покадила Никитишна пóсолонь перед иконами, потом над головой Насти. Вошла с книгой канонница Евпраксея и, став у икон, вполголоса стала читать «канон на исход души».
Гагин ничего не отвечал ей; а она, с
стаканом в руке, пустилась карабкаться по развалинам, изредка останавливаясь, наклоняясь и с забавной важностью роняя несколько капель
воды, ярко блестевших на солнце. Ее движенья
были очень милы, но мне по-прежнему
было досадно на нее, хотя я невольно любовался ее легкостью и ловкостью. На одном опасном месте она нарочно вскрикнула и потом захохотала… Мне стало еще досаднее.
Особенно он увлекался чтением. Часто его можно
было видеть где-нибудь на диване или на кровати в самой неизящной позе: на четвереньках, упершись на локтях, с глазами, устремленными в книгу. Рядом на стуле стоял
стакан воды и кусок хлеба, густо посыпанный солью. Так он проводил целые дни, забывая об обеде и чае, а о гимназических уроках и подавно.
Что до нас, то Лиза
была в обмороке. Я
было хотел бежать за ним, но бросился к маме. Я обнял ее и держал в своих объятиях. Лукерья прибежала со
стаканом воды для Лизы. Но мама скоро очнулась; она опустилась на диван, закрыла лицо руками и заплакала.
— Да что с ним? — оглядела она меня пристально. — На,
выпей стакан,
выпей воду,
выпей! Говори, что ты еще там накуролесил?
Ему дали
выпить стакан холодной
воды, и Кальпинский увел его к себе в кабинет, где отец мой плакал навзрыд более часу, как маленькое дитя, повторяя только иногда: «Бог судья тетушке! на ее душе этот грех!» Между тем вокруг него шли уже горячие рассказы и даже споры между моими двоюродными тетушками, Кальпинской и Лупеневской, которая на этот раз гостила у своей сестрицы.
Салфеток не
было, ложки
были жестяные и деревянные,
стаканов было два, и на столе стоял только серый графин
воды с отбитым горлышком; но обед
был не скучен: разговор не умолкал.
— Вы дурно действовали, — начал Кракувка,
выпив воды и поставив
стакан на стол.
Доктор налил ей
стакан воды. Она
выпила полстакана и вопросительно посмотрела на Розанова.
— Успокойся же, мой милый, и расскажи в чем дело! — нежно сказала она, встала и налила ему
стакан аршаду — напиток, который она
пила постоянно вместо
воды.
Лакей явился со
стаканом воды на серебряном подносе и остановился перед ним. Тот перевел на него глаза, встряхнул головой, взял
стакан и залпом
выпил.
Он не знал также, как все это окончилось. Он застал себя стоящим в углу, куда его оттеснили, оторвав от Николаева. Бек-Агамалов
поил его
водой, но зубы у Ромашова судорожно стучали о края
стакана, и он боялся, как бы не откусить кусок стекла. Китель на нем
был разорван под мышками и на спине, а один погон, оторванный, болтался на тесемочке. Голоса у Ромашова не
было, и он кричал беззвучно, одними губами...
Пунш принесли, Круциферский
выпил его, как
стакан воды. Никто не заметил, что он
был бледен, как воск, и что посинелые губы у него дрожали, может, потому, что гостям казалось, что весь земной шар дрожит.
Екатерина Петровна слушала ее молча, стоя около небольшого столика, на который поставила недопитый Талечкой
стакан с
водой, на лице ее
были видны переживаемые быстро друг за другом сменяющиеся впечатления. Когда же Наталья Федоровна кончила, она тихо подошла к ней, опустилась перед ней на колени и, полная искреннего раскаяния, произнесла...
Когда мы в него вступили, то жители встретили нас на городской площади с пушечною пальбою, от чего пострадало много окошек; но те, на которых поставлена
была в
стаканах вода, — остались невредимы.
Петр Елисеич наливал
стаканы, а Нюрочка подавала их по очереди. Девочка
была счастлива, что могла принять, наконец, деятельное участие в этой церемонии, и с удовольствием следила, как
стаканы быстро выпивались, лица веселели, и везде поднимался смутный говор, точно закипала приставленная к огню
вода.
Однажды, ночью, когда никого около него не
было, он потянулся, чтобы достать
стакан воды, стоявший на ночном столике. Но рука его застыла в воздухе…
Я много знал отличных стрелков, у которых руки
были так слабы, что они не могли держать полного
стакана воды, не расплескав его.
Федор Осипович собрал всю силу своей воли, и когда вестник его горя возвратился, неся на подносе
стакан с
водой, он уже пришел в себя и,
выпив залпом
стакан, сказал...
Последний, тот самый, который в день ареста допрашивал Мадлен в полицейском бюро, встал, откашлялся и,
выпив глоток
воды из стоявшего на его пюпитре
стакана, начал...
Проснулся: уже десять (звонка сегодня, очевидно, не
было). На столе — еще со вчерашнего — стоял
стакан с
водой. Я жадно выглотал
воду и побежал: мне надо
было все это скорее, как можно скорее.
Опять сухо во рту. Я налил себе
воды, но
пить было противно — поставил
стакан на стол и спросил...
Варя, вели мне дать
стакан воды, — прибавила она, снова взглянув вдаль, должно
быть найдя, что
было еще рано или вовсе не нужно посвящать меня в семейные отношения, — или нет, лучше он сходит.
— Сядьте… успокойтесь, придите в себя! — вдруг предупредительно и мягко заговорил чиновник, наливая ему в
стакан воды из граненого графина. —
Выпейте воды… несколько глотков — это вас облегчит… Успокойтесь же, успокойтесь!..
Восточный человек бесился, выходил из себя и жестоко испытывал то самое чувство, которое — увы! — он еще почти вчера называл гнусным и недостойным порядочного человека, проповедуя, что чувство это совершенно тождественно с теми побуждениями, в силу которых пошляки и подлецы не позволяют другому человеку надеть своего носильного платья или брезгают
пить из одного и того же
стакана одну и ту же
воду.
Горданов пришел, наконец, в себя, бросился на Висленева, обезоружил его одним ударом по руке, а другим сшиб с ног и, придавив к полу, велел людям держать его. Лакеи схватили Висленева, который и не сопротивлялся: он только тяжело дышал и, водя вокруг глазами, попросил
пить. Ему подали
воды, он жадно начал глотать ее, и вдруг, бросив на пол
стакан, отвернулся, поманил к себе рукой Синтянину и, закрыв лицо полосой ее платья, зарыдал отчаянно и громко...
Висленев опять покатился, закашлялся и, отбежав в угол, застонал и заохал. В состоянии его
было что-то истерическое и Глафира, сжались над ним, встала и подала ему
стакан воды.
Тот взял
стакан и быстро его
выпил, жадно глотая
воду, так что глоток нагонял глоток и звонко щелкал в его взволнованной горячей груди.
Павел Николаевич подал ей
стакан воды, она его спокойно
выпила.
— Я это знаю, — уронил Висленев, — и сам встал с своего места, налил себе сам
стакан воды, так же жадно
выпил ее глотками, погонявшими глоток, и, вздохнув, быстро сбросил с себя пиджак, расстегнул жилет и лег на диван.
— Мне нравится ходить босиком, — отвечала Дэзи, наливая нам кофе в толстые стеклянные
стаканы; потом села и продолжала: — Мы плыли по месту, где пять миль глубины. Я перегнулась и смотрела в
воду: может
быть, ничего не увижу, а может, увижу, как это глубоко…
Однако Полозов проснулся, по собственному замечанию, раньше обыкновенного, — он поспал всего полтора часика и,
выпив стакан зельтерской
воды со льдом да проглотив ложек с восемь варенья, русского варенья, которое принес ему камердинер в темно-зеленой, настоящей «киевской» банке и без которого он, по его словам, жить не мог, — он уставился припухшими глазами на Санина и спросил его, не хочет ли он поиграть с ним в дурачки?
— Здравствуйте, — промолвила она. — Я сегодня посылала за вами, да вы уже ушли. Я только что отпила свой второй
стакан — меня, вы знаете, заставляют здесь
воду пить, бог ведает зачем… уж я ли не здорова? И вот я должна гулять целый час. Хотите вы
быть моим спутником? А там мы кофе напьемся.
Директор — Сергей Валерьянович Шелковников —
пил стакан за
стаканом зельтерскую
воду, поминутно вытаскивал часы и, не успев взглянуть на циферблат, тотчас же машинально прятал их в карман.